Мгновенье жизни

Мы все летим -
                        из ниоткуда в никуда.

Слезинками пролитого дождя
Мы исчезаем в океане лет
Оставив на мгновенье зыбкий след.

Мы все летим, из ниоткуда, в никуда...


¿¿       »»       ¡¡      

Возрождение

...Империи возводят на крови.
Не на песке, не на гранитных скалах.
Тут главное - момент лишь уловить.
И невозможное - возможным стало.

Былая мати русских городов
Захвачена бездумною толпою.
Случайно ли, что хищник был готов
Примкнуть и поучаствовать в разбое?

Не кинется на женщин и детей.
Бессмысленно свою же паству резать.
Но из толпы, шакалов, не людей,
Назначит поусердствовать железом.

Когда шакалья стая кровь прольёт,
Пройдёт огонь по городам и сёлам,
Тогда лишь хищник, всех свобод оплот,
Возьмёт под руку тех, кто стонет стоном.

Так что там кровь людская? Не вода?
Впитается, опять удобрит пашни.
Империю с упорством возводя
Великий хищник льёт её бесстрашно.

Империи возводят на крови.
Их основатели историей хранимы.
И тут хоть плачь, хоть господа зови,
Но эту цену заплатить должны мы...

Чёртова сказка

... Рассказывали древность старики
о кузнице, что чёртовой прозвали.
Мол, черти там, на хитрости легки,
творили то, что выдумать - едва ли.

Ночами разжигали жаркий горн.
И если приходил какой увечный,
то лился до утра кузнечный гром,
с которого в домах дрожали печи.

На уголья недужного метнув,
чертяки мехом пылу нагоняли.
Калили кости, за одной одну,
до цвета золотисто ярой стали.

За тем - на наковальню и айда!
В два молота охаживали тело.
Избитая болючая беда
окалиной во все углы летела.

Студили в чане с ключевой водой,
вытрывливали светлым паром хвори.
Один раз так, и трижды, и седьмой,
пока по небу не блеснёт узорье.

Под утро колченогий старикан,
что вечером едва тащился в кузню,
откланяв благодарствие чертям,
шагал красавцем молодцем наружу...

Такие байки были в деревнях.
В селище, где та кузня, отовсюду,
последнюю надежду потеряв,
к чертям ходили за кудесным чудом...

   *

Деревня. Ни дыма. Ни лая.
Ворот одичавших поскрип.
Поодали лес поедает -
поля.
Скособоченный гриб
близь речки.
Заброшена кузня.
В проёме разбитых дверей
Сидящая пара ненужных,
забытых.
Забытых чертей.

- Скажи-ка, чертяка, быть может, нам в город податься с тобой?
- Тьфу-тьфу на тебя, криворожий, там бесов-то - каждый второй.
Нет, лучше уж здесь, прозябая, нам ждать на сторонке родной,
что чары наветов истают, селяне вернутся домой.
Найдётся для нас работёнка - ковать исцеляя людей.
- Надежды соломенка тонка, - ответил по сказке злодей...

   *

За кузницей медью закатной
Речушка течёт к облакам.
Вернусь ли? Вернусь ли обратно,
В ту сказку к забытым чертям?...

Товарищ, верь!

...Последние обломки самовластья
В глубины шахты скопом побросали.
Созвездия пленительного счастья
Российские освечивали дали.

Меж делом, десять-двадцать миллионов
Загнали в мерзлоту без погребений.
Останки императорского трона
Генсекуя забрал не русский гений.

Урок усвоить кухонным кликушам,
Умам убогим, издавна не светит.
Во времени упадка жить так скучно,
Куда милее потрясений ветер.

Во имя демократий забугорных
Страну до основания разбили.
В отечестве своём любой верховный
Пророком, как и прежде, стать бессилен.

Дебаты с кухонь перебрались в блоги,
Витии сетевые завывают -
Даёшь сейчас! И всем! И сразу много!
Вся власть дерьмо! Стране нужна иная!

За новой власть рвущиеся гниды,
За криком их возможно ли расслышать? -
Как ни крути, ни ставь ты пирамиду,
Всегда одна вершина будет выше.

Ломать - не строить. Может, хватит ломки?
Державность третьеримская столь хрупка, -
Ещё раз смерчь - и нашим же потомкам
Достанутся лишь битые скорлупки.

Баянь, виршист, о том, что сердцу мило,
Но памятуй - за всё нам воздаётся.
Предугадать и Пушкин был не в силах
Насколько слово наше отзовётся...

Мегалиты

...Всё проходит. Динозавры, мамонты. И люди,
безусловно, все когда-нибудь пройдут.
Пусть нескоро, всё-таки так будет.
Но пока, земной очерчивая путь,
веретёнцем крутится планета,
нить орбит мотает на клубок.
За витком виток. Из кудели тьмы, кудели света
вьётся пряжа. Высиняясь на ветру,
раздаётся по рукам раздетых.
Повторяя непрерывную игру
всякий для души сплетает кокон,
прячет в темноте глухой себя.
Зренье истребя. Так живут в слепой глуши без окон.
Но живут ли? Может, бытие своё сменя,
вырастают, наливаясь соком,
внепланетной, яркой сути племена.
Вырвавшись, взовьются из темницы
особи природы неземной.
Всё пройдёт. Когда-нибудь случится
причащаться к сущности иной.

Всё проходит.  Вырастут, поднимутся блескуче
души-бабочки и люди-мотыльки,
сядут к пряхе да сплетут обручье.
На Земле, как память велики,
мегалитами застынут изваянья
тех, не смевших вырваться из камня,
коконов и белых одеяний...

Рыбацкая примета

...По приметам, когда зацветает шиповник -
наиверное время ловить окуней.
Наставления деда я с детства запомнил,
так и небо запомнил намного синей.

И запомнилось мне - сколь верёвке не виться,
Не обманешь судьбу, ведь рыбак не дурак.
Августовские вспыхнут однажды зарницы
Лепестками шиповника трогая мрак.

По примете ли время добычу искует?
Вот метнулась звездою обманка блесна
На секунду черту обозначив косую.
Так кого же в той темени ищет леса?...

Длиною в жизнь романс

...Прибыли, и выси зазвенели
              странниц острокрылых торжеством.
Пышные весенние метели
              выцвели живительным дождём.

Снова лето. И полёт, и лето
              родственны по смыслу своему,
скоротечны, как движенье света,
              режущего ночи пелену.

Не успеешь жаром насладиться,
              как уже предвестием пути
полыхнут по августу зарницы.
              Собирай котомку да иди.

И пойдёшь. Туда, где небо сине,
              осень осиянна, сосен жар,
где багрово яркие осины
              есть на посошок последний дар.

Осени обманам откровенным
              не поверить искренне нельзя.
Там застынешь, глядя, как в забвеньи
              долгие мгновения скользят.

Ласточки по небу пишут письма,
              говорят, - не надо, не беги,
к осени не надо торопиться,
              осень уже теплится в груди...

Пень старый

...Неустроенность ранней весны,
Когда зелень ещё не взбесилась,
А деревья последние сны
Доглядают, но копится сила,
И чувствительно розова плоть
Набухающих почек на ветвях.
В это время, ну как побороть
В голове созревающий ветер?
В это время на старом пеньке
Ощетиненном мхом до макушки
Яркой краской, внесённой извне,
Расцветает слезинка кукушки.
Чешешь репу растерянно - вот,
И тебя на стишутку пробило.

Что ж, обычный весениий приход
От небес изливает чернила...

Сухарница

...Большую жменю чёрных сухарей,
Кусочек масла, соль, немного лука,
Присыпь чуть перцем, кипятком залей.
Насыщен вечер, телу веселей.
Простая пища и проста наука.

Сухарница, простая как вода,
С горчинкою от солнечных ожёгов,
Солёная от потного труда,
Напитанная плотью сухаря,
И в этом малом - много, очень много.

Всего-то жизнь, струящимся дымком,
Исходит от костра куда-то в выси
Задумчиво, неспешно и легко.
А там уже не будет больше чисел,
Там звук не нарушает звонкой тиши,
И это значит - просто повезло
Отведать жизни соль и ремесло...

Нацдостояние

...Где синь озёр, где сосен жароцветье,
Где осенью осины осиянны,
Нелепо и беспечно заболеть тем,
Что называют мира созерцаньем.

Курить туманов призрачные взвеси,
Заслушаться костра многоязычьем,
И наблюдать в чернёном занебесье
Смещенье полюса на Вегу. По привычке,

Нарезав лапника, зарыться с головою
В хвоистый запах. Засыпать в надежде -
Что вот проснёшься, Русь опять с тобою,
А не страна ГАЗПРОМ с толпой невеждых...

                ***
Страна, в которой мы живём,
Давно не Русь и не Россия.
Страна с названием ГАЗПРОМ,
А нефть и газ - её мессии...